Syndicate content

Global Economy

Весенние собрания 2018 года помогут вам обогатить свой опыт!

Bassam Sebti's picture


До начала наших весенних совещаний 2018 года осталось всего несколько дней, и пришло время все организовать. Список основных докладчиков включает в себя представителей учреждений такого уровня, как LinkedIn, Оксфордский университет, Financial Times, Институт Брукингса – дополнительно к таким влиятельным персонам, как Билл Гейтс и Джефф Вайнер.

Подключайтесь, участвуйте и смотрите, чтобы в полной мере использовать все, что может предложить #WBGMeetings.

После бури: Время быстро перестроиться и стать сильнее

Lilia Burunciuc's picture

students in Bislig Elementary School in Leyte Province, Philippines

Disasters hit the poorest the hardest. Poor people are not only more vulnerable to climate-related shocks, but they also have fewer resources to prevent, cope with, and adapt to disasters. The poor tend to receive less support from family, community and financial systems, and even have less access to social safety nets, as a recent World Bank report explains.

So, yes, disasters can discriminate on the same lines that societies discriminate against people.

Disasters tend to discriminate along generational and gender lines, as well. Several studies analyzing the impact of disasters have revealed that women and children have greater risks to their survival and recovery in the aftermath of natural disasters. The vulnerability of women and children to natural disasters can be further aggravated by other elements of discrimination such as race, poverty, and disability.

During the 2017 Hurricane Harvey in the U.S., many women—especially women of color—decided to not evacuate risk areas despite all the warnings. Why? All over the world, women and girls are overwhelmingly tasked, personally and professionally, with caring for children, the elderly, and people with disabilities. So, simple life-saving decisions, like discerning whether to evacuate a disaster area, can become a difficult choice.

Poverty and gender norms shape basic survival capabilities as well. For example, according to an Oxfam survey, four times as many women than men were killed in Indonesia, Sri Lanka, and India during the 2004 tsunami, because men were taught how to swim and climb trees at young ages, while women were not.

Access to food and nutritional conditions also determine people’s capacities to cope with disasters. Mercy Corps reports that women and men tend to adopt different resilience strategies during droughts in the Sahel region of Africa—and reducing food intake is one of them. In South and Southeast Asia, 45% to 60% of women of reproductive age are below their normal weight, and 80% of pregnant women have iron deficiencies. During food shortages, women are more likely to suffer from malnutrition because they have specific nutritional needs while pregnant or breast feeding. Women also sometimes consume fewer calories to give priority to men and children.

Перспективы мировой экономики: снижение инвестиционной активности в условиях неопределенности

Global Macroeconomics Team's picture

В опубликованном в январе 2017 года докладе «Перспективы мировой экономики» на 2017 год прогнозируется умеренный экономический рост, после того как в прошлом году были зафиксированы самые низкие темпы роста со времен финансового кризиса.

Ожидается, что повышение темпов экономического роста произойдет благодаря ослаблению факторов, в последнее время препятствовавших росту в странах-экспортерах сырьевых товаров, а также благодаря устойчивому внутреннему спросу в странах, экспортирующих эти товары. Крупнейшие страны с формирующимся рынком, в том числе Россия и Бразилия, должны оправиться от рецессии, благодаря тому, что цены на сырьевые товары вновь начали расти.

#ЭтоВозможно: объединим усилия для искоренения бедности

Christine Montgomery's picture

Положить конец бедности – реально достижимая цель. Процент населения планеты, живущего в крайней бедности, уже сократился до менее 10%, благодаря целенаправленным усилиям бесчисленного множества людей, организаций и стран.

расскажи нам, как #ЭтоВозможно.

Свежий взгляд на глобальный финансовый кризис и тенденции бедности в ЕС

Doerte Doemeland's picture
the tools available help determine what you create
the tools available help determine what you create
Around the world, there is no shortage of rhetoric related to the potential for the use of new information and communication technologies (ICTs) to 'transform teaching and learning'. Indeed, related pronouncements often serve as the rallying cry around, and justification for, the purchase of lots of educational technology hardware, software, and related goods and services. Where 'business as usual' is not thought to be working, some governments are increasingly open to considering 'business unusual' -- something that often involves the use of new technologies in some significant manner.

One challenge that many countries face along the way is that their procurement procedures are misaligned with what industry is able to provide, and with how industry is able to provide it. Technology changes quickly, and procurement guidelines originally designed to meet the needs of 20th century schooling (with a focus on school construction, for example, and the procurement of textbooks) may be inadequate when trying to operate in today's fast-changing technology environments. Indeed, in education as in other sectors, technological innovations typically far outpace the ability of policymakers to keep up.

Faced with considering the use of new, 'innovative' tools and approaches that hadn't been tried before at any large scale within its country's schools, education policymakers may reflexively turn to precedent and 'old' practices to guide their decisions, especially when it comes to procurement. This is usually seen within government ministries as a prudent course of action, given that such an approach is consistent with the status quo, and that related safeguards are (hopefully) in place. As a result, however, they may end up driving forward into the future primarily by looking in the rear view mirror.

When considering the scope for introducing various types of technology-enabled 'innovations' (however one might like to define that term) into their education systems, many governments face some fundamental challenges:
  • They don't know exactly what they want.
And even where they do:
  • They don't have the in-house experience or expertise to determine if what they want is practical, or even feasible, nor do they know what everything should cost.
One common mechanism utilized in many countries is the establishment of a special 'innovation fund', designed to support the exploration of lots of 'new stuff' in the education sector. Such efforts can be quite valuable, and they often end up supporting lots of worthwhile, innovative small scale projects. (The World Bank supports many 'innovation funds' related to the education sector around the world, for what that might be worth, and the EduTech blog exists in part to help document and explore some of what is learned along the way.) There is nothing wrong with small scale, innovative pilot projects, of course. In fact, one can argue that we need many more of them -- or at least more of them with certain characteristics. That said, introducing and making something work at a very small scale is a much different task than exploring how innovations can be implemented at scale across an entire education system.

In such circumstances:
  • What is a ministry of education to do?
  • How can it explore innovative approaches to the procurement of 'innovative' large scale educational technology programs in ways that are practical, appropriate, cost-effective, likely to yield good results, informed by research and international 'good practice', and transparent?
---

О голландской болезни и других недугах

Ulrich Bartsch's picture
Photo credit: Rajarshi Mitra/Flickr

Next week, the international community will gather at Habitat III - the United Nations Conference on Housing and Sustainable Urban Development - to discuss important urban challenges as the world’s cities grow at an unprecedented rate.

Today, 54% of people live in cities and towns. Cities can be magnets for population growth and offer opportunities for jobs and social empowerment; but they can also be a source of congestion, exclusion and impoverishment. Which path of urban growth will prevail depends, in large part, on the quality and availability of mobility solutions. Transport is a structuring element of cities.

The reality of mobility in today’s cities is alarming— especially when measured against the four criteria that define sustainable mobility.

Как Россия может выйти из рецессии?

Birgit Hansl's picture
the way most projects 'scale up' just might yield inequitable results
the way most projects 'scale up'
just might yield inequitable results

Much is made of the necessity to 'scale up' in international development circles. Here at the World Bank, a quick search on our web site reveals publications and conferences with titles like Scaling Up Knowledge Sharing for Development, Global Scaling up Rural Sanitation Project, Scaling Up Local & Community Driven Development [pdf], Directions in hydropower: Scaling up for development, Scaling Up Affordable Health Insurance, Scaling up School Feeding -- the list goes on and on (and on). 'Scaling up', it would appear, is a goal (and a challenge) across pretty much all development sectors. How can you achieve 'scale'?

It can be deceptively easy to propose a solution to a problem when you don't really understand the problem (especially if you think you do!). The 'failure' of many projects to introduce new technologies in education can, to some degree, be traced back to this simple truism. If you are pointed in the wrong direction, technology can help you move in that direction more quickly. To paraphrase the technologist Bruce Schneier (who was himself paraphrasing someone else): If you think technology can solve your education problems, then you don't understand the problems and you don't understand the technology. The solution lies in process and systems -- and people. Technology can help in all of these areas -- but first we need to make sure we understand what it really is that we need to do.

Что воодушевляет вас на участие в ликвидации крайней бедности к 2030 году?

Korina Lopez's picture
 
There may be more beautiful times, but this one is ours.  – Jean-Paul Sartre
Могут быть и более прекрасные времена, но это время наше. 
​– Жан-Поль Сартр


Когда я вытатуировала эти слова французского философа на своей руке, я не думала о бедности в мире.  Я не думала об окружающей среде, мире, конфликтах, голоде или социальной справедливости. Я действительно не ломала голову над тем, что происходило за пределами моего маленького мирка,  разве что на секунду задумывалась, в какой мусорный бак выбросить пустой стаканчик из-под кофе. Как и у многих других, у меня полно своих проблем, чтобы волноваться по поводу ликвидации бедности в мире. Легко увязнуть в своих собственных жизненных проблемах. Преодолением этого ежедневного вала мелочей – вовремя прийти на работу или оплатить счета – можно заниматься из года в год. Но если все сосредоточены лишь на том, что происходит в их собственном мире, ничего не удастся улучшить.

От шоковой терапии к устойчивому развитию

Hans Timmer's picture

На прошлой неделе я принимал участие в Гайдаровском форуме в Москве. Егор Гайдар – экономист, занимавший должность Заместителя Председателя Правительства Российской Федерации в1992 году, стал архитектором рыночной экономики в России. Так же, как Лешек Бальцерович в Польше и Вацлав Клаус в Чехословакии, Гайдар первым применил шоковую терапию – быстрая либерализация цен; открытие границ для свободной международной торговли; приватизация капитала. Гайдар скончался в 2009 году в возрасте 53 лет. В 2010 году в его память впервые был организован Гайдаровский форум. В этом году Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации в пятый раз провела ежегодную конференцию, в которой приняли участие министры и представители научных и деловых кругов.

Учитывая, что понятие шоковой терапии тесно связано с именем Гайдара, примечательно, что темой конференции в этом году стало устойчивое развитие. Разве шоковая терапия не ассоциируется с краткосрочным периодом нестабильности, а устойчивое развитие с долгосрочным периодом стабильности? Характерно, что Вацлав Клаус, также выступавший с докладом на конференции, предпочел обойти стороной вопросы устойчивого развития. Исповедуя либертарианские взгляды, он рассматривает все аргументы в пользу устойчивого развития как попытку заговора и ущемления свобод и свободных рынков. Как ни парадоксально, его выступление предшествовало речи Рейчел Кайт, которая отвечает за вопросы устойчивого развития во Всемирном банке; она терпеливо объясняла роль рынков в процессе эффективного использования природных ресурсов с учетом всех внешних факторов.
 

После длительного застоя мировая экономика набирает темп

Jim Yong Kim's picture
L’édition 2018 des statistiques sur la dette internationale (IDS) (a) vient d’être publiée. Elle fournit des statistiques et des analyses sur la dette extérieure et les flux financiers de toutes les économies du monde en 2016. Cette publication comprend plus de 200 indicateurs couvrant la période 1970-2016 pour la plupart des pays qui participent au système de notification de la dette de la Banque mondiale. Pour accéder au rapport et aux produits qui l’accompagnent : Cette nouvelle édition des IDS paraît moins de 10 mois seulement après la fin de la période de collecte des données pour l’année 2016 : c’est donc en un temps record que l’équipe du rapport a mis à la disposition du public des statistiques actualisées et exhaustives sur la dette. Outre les données disponibles en ligne sous des formats multiples, le rapport IDS comprend une analyse synthétique de la situation de la dette dans le monde, qui sera développée dans une série de bulletins dans l’année qui vient.

Pourquoi surveiller et analyser la dette ?

Le rapport IDS a pour objectif fondamental de mesurer les stocks (encours) et les flux de la dette des pays à revenu faible et intermédiaire, c’est-à-dire les capitaux empruntés auprès de créanciers étrangers. Sommairement, les stocks de dette correspondent aux paiements dus à des créanciers étrangers (capital et/ou intérêts) ; les flux correspondent quant à eux aux emprunts nouveaux et aux remboursements.

Ces données, qui sont produites par la Banque mondiale dans le cadre plus général de ses activités de suivi de la solvabilité de ses pays clients, sont largement utilisées en dehors de l’institution à des fins analytiques et opérationnelles. De fait, l’existence de crises de la dette à répétition, dont notamment la crise financière mondiale de 2008, vient souligner la nécessité de ces travaux de mesure et de suivi des dettes extérieures, ainsi que l’importance d’une gestion durable de l’endettement.

Nous retiendrons trois faits saillants de l’édition 2018 du rapport IDS :

Les pays à revenu faible et intermédiaire ont globalement connu une hausse des entrées nettes de capitaux, à l’exception des pays IDA

En 2016, les flux nets de capitaux vers les pays à revenu faible et intermédiaire ont grimpé à 773 milliards de dollars, ce qui correspond à un montant trois fois supérieur à celui de 2015, mais qui reste inférieur aux niveaux enregistrés entre 2012 et 2014.​

Cette tendance ne s’applique pas toutefois aux pays les plus pauvres du monde : au sein des pays qui peuvent bénéficier de l’aide de l’IDA, ces flux ont chuté de 34 %, à 17,6 milliards de dollars (soit leur plus bas niveau depuis 2011), sous l’effet de la baisse des flux de capitaux provenant des créanciers bilatéraux et privés.